Классовая борьба и поповщина. #4
Политика
«Коммуна была революцией не против той или иной формы государственной
власти — легитимистской, конституционной, республиканской или
императорской. Она была революцией против самого государства, этого
сверхъестественного выкидыша общества».
К. Маркс «Гражданская война во
Франции», первый набросок.
Золотой дракон, или Поповское государство
Поскольку, как мы выяснили, господин профессор работает в интересах буржуазии, постольку социал-демократическая политическая борьба для него под строжайшим запретом. Следовательно, перед Поповым стоит задача незаметно подменить политическую борьбу буржуазным суррогатом. Что предлагает нам Попов под соусом политической борьбы?
«Политика — это классовая борьба за завоевание, удержание и осуществление государственной власти в интересах своего класса»
В оригинале это поповское определение еще и выделено жирным шрифтом. Т.е. это основа, база его дальнейших построений.
«И самый главный выигрыш состоит в том, чтобы получить государственную власть в свои руки и удерживать её. И второй выигрыш, если у тебя государственная власть есть, то властью надо пользоваться для того, чтобы осуществлять свои экономические интересы».
Есть такая старая легенда, о золотом драконе. Легенда эта очень древняя, повторяется с разными вариациями у очень многих народов. Суть ее вот в чем. Главный герой отправляется за сокровищем. Проблема в том, что сокровище стережет огромный, почти непобедимый дракон. Преодолев множество трудностей, пережив захватывающие приключения, герой наконец побеждает дракона. И тут выясняется, что драконом был… предыдущий герой, ранее тоже отправившийся за сокровищем. Убив дракона, герой сам становится следующим драконом.
Несомненно, в этом мифе нашло свое отражение представление людей о собственной истории. Фараоны, императоры, короли, цари — зримое выражение верхушки господствующей прослойки, власть предержащие — сменялись бессчетное число раз. Иногда насильственным образом. Иногда в результате заговора. А иногда даже в ходе восстаний угнетенного класса. Заканчивалось это всегда одинаково: новый «вождь» превращался в такого же угнетателя и эксплуататора, как и предыдущий, если не хуже.
Этот закон проходит красной нитью через всю человеческую историю, начиная от первых цивилизаций Междуречья, Египта и Китая до событий XX века. Новая власть всегда преследовала собственные интересы и интересы своего — эксплуататорского — класса. Она завоевывала, удерживала и осуществляла государственную власть именно для осуществления своего экономического интереса. При этом, в случае народных движений, не уставала рассказывать, что всё делается для его, народа, блага1.
Разумеется, буржуазному профессору и в голову не приходит действовать иначе. И господин Попов самым откровенным образом обозначает собственную цель: завоевание и использование государственной власти для осуществления своих экономических интересов. Понять профессора можно. В конце концов, разве не желание пробраться к государственной кормушке движет любым буржуазным политиком? А в перспективе, как задача максимум, полновластно ею распоряжаться. Естественно, господину профессору нужно обеспечить себе поддержку масс рассказами о том, что всё делается для их блага. Как всегда, наш буржуазный профессор облекает свои цели в якобы марксистскую фразеологию. Вот и получается сказочка про то, что пролетариат должен стать у руля государства и осуществлять, осуществлять свой «экономический интерес». Перспективка-с, однако!
Людям, которые верили в миф о золотом драконе, такие мечты были простительны. В конце концов, материалистическое понимание истории тогда еще не было известно. Но уже почти 200 лет как Маркс и Энгельс открыли законы развития общества. Тогда и выяснилось, что государство — это не какая-то внешняя сила, не что-то стоящее вне и над обществом. Государство — это продукт общественного развития на определенной ступени. Когда появляется государство? В тот момент, когда классовые противоречия достигают особой остроты и не могут быть разрешены иначе как образованием внешней (по-видимости) силы, служащей для подавления одного из классов.
«Государство есть продукт и проявление непримиримости классовых противоречий. Государство возникает там, тогда и постольку, где, когда и поскольку классовые противоречия объективно не могут быть примирены. И наоборот: существование государства доказывает, что классовые противоречия непримиримы».2
Такое понятие государства Ленин дает в самом начале «Государства и революции». Эта фундаментальная работа Владимира Ильича посвящена одной цели: «восстановлении истинного учения Маркса о государстве». А восстанавливать было необходимо, ой, как необходимо. Первая мировая война вытащила на свет неприглядный факт: подавляющее большинство «социал-демократов» на деле оказались социал-шовинистами, покорными служками буржуазии. А чтобы примирить ужа с ежом, оные социал-шовинисты перекраивали и перевирали науку марксизма ударными темпами. В том числе и науку о государстве. Ленин отмечает две основные линии, по которым шло перевирание.
Проще всего поступали примитивные ренегаты. Они сразу заявляли, что, дескать, государство — это продукт «примирения» классов. Раз уж есть классы, то, скрипя зубами, они признавали классовую борьбу. А, мол, государство эту борьбу смягчает, примиряет классы. Ну или, по крайней мере, наводит в классовой борьбе некий порядок, выступая в качестве стороннего арбитра.
Но были и более опасные ренегаты. Особо тонко (а потому и особо подло) извращал учение Маркса небезызвестный Карл Каутский. Он очень даже соглашался, что государство является инструментом господствующего класса, и вдобавок рассказывал, что классовые интересы у пролетариата и буржуазии разные. А предлагал… уже знакомое нам завоевание государственной власти, овладение аппаратом государства и т.д. — всё в духе классического буржуазного парламентаризма. Каутский, не утверждая этого прямо, активно защищал идею, что буржуазно-бюрократический аппарат вполне пригоден для целей социалистического преобразования общества.
«С другой стороны, „каутскианское“ извращение марксизма гораздо тоньше. „Теоретически“ не отрицается ни то, что государство есть орган классового господства, ни то, что классовые противоречия непримиримы. Но упускается из виду или затушевывается следующее: если государство есть продукт непримиримости классовых противоречий, если оно есть сила, стоящая над обществом и „все более и более отчуждающая себя от общества“, то ясно, что освобождение угнетенного класса невозможно не только без насильственной революции, но и без уничтожения того аппарата государственной власти, который господствующим классом создан и в котором это „отчуждение“ воплощено».3
Здесь Ленин опирается на те выводы, которые сделал Маркс, анализируя Парижскую Коммуну: «рабочий класс не может просто овладеть готовой государственной машиной и пустить ее в ход для своих собственных целей».
Следовательно, марксизм однозначно утверждает, что задачей пролетариата является не захват и использование государственной власти для осуществления своих интересов. Задача пролетариата в том, чтобы немедленно заменить буржуазное государство государством пролетарским. А уже в рамках пролетарского государства, опираясь на диктатуру пролетариата, происходит процесс постепенного отмирания инструмента принуждения, когда оно становится попросту невостребованным.
«Трудящимся нужно государство лишь для подавления сопротивления эксплуататоров».4
В книжке Попова есть даже специальная главка, якобы посвященная идеологической борьбе по вопросу о государстве. В ней Попов яростно обличает вульгарную линию оппортунизма — «примиренческую» позицию. Слесарю Иванову расскажут и что государство есть орудие классового господства, и про борьбу классов. Эти обличения нужны буржуазному профессору ровно для того, чтобы за шумихой вокруг вульгарного варианта промолчать о «каутскианском» варианте опошления марксизма. Действительно, не рубить же сук, на котором сидишь.
Господин Попов даже развивает Каутского — проводит различие между буржуазным и пролетарским государством. Делает он это с поистине античной простотой: кто у руля — такое и государство! Была у руля буржуазия — было буржуазное государство. Стал у руля господин Попов, простите, «пролетариат» — стало пролетарское государство. А значит, что-то менять абсолютно незачем! Мы ведь уже заменили буржуазный аппарат на пролетарский? Или нет?!
Примерно таким же образом сейчас возрождают российский автопром. Это ведь проще простого: достаточно взять китайское поделие, приклеить шильдик «Москвич» или «Волга», — и происходит чудо! Похоже, отечественной буржуазии удалось-таки провести успешное импортозамещение. У нас есть свой каутский, отечественный, не уступающий западным аналогам, и даже превосходящий их!
Осетрина второй свежести, или Всеобщий интерес господина Попова
Итак, господин Попов считает, что пролетарское государство — это такое государство, в котором у руля стоит пролетариат5 и использует собственное положение для осуществления своих экономических интересов.
«Ведь всеобщий интерес рабочего класса состоит в чём? В том, чтобы обеспечивалось его благосостояние и развитие».
Что ж, давайте поговорим об интересах рабочего класса.
Когда Ленин писал о каутскианском извращении марксизма, он не даром употребил словечко отчуждение. Дело в том, что еще в 1844 году, в самом начале своей деятельности, Маркс установил: в основе любой, в том числе капиталистической, эксплуатации лежит отчуждение. Отчуждение в своем развитии порождает частную собственность, а частная собственность, в свою очередь, усиливает отчуждение.6 Еще раз зафиксируем: отчуждение первично.
Что такое отчуждение? Если очень упрощать, то отчуждение — это такое отношение людей, при котором продукт их деятельности перестает принадлежать им самим. А раз продукт не принадлежит человеку, то и его труд, его творческая способность и, в конечном счете, он сам, перестают принадлежать ему самому. Более того, само общество становится для человека чужим, как и он сам — для общества.
Каждый из нас не раз слышал (а может и говорил) такие фразы: «мне до этого нет дела», «это не моя проблема», «моя хата с краю», «после меня хоть потоп» и тому подобное. Человек вроде бы находится среди миллионов других людей и тем не менее он — одинок. Никому нет дела до его проблем и забот. Да и сам он с полнейшим равнодушием относится к заботам других, «чужих» ему людей. Это — внешнее, видимое проявление отчуждения. А в основе лежит отчуждение своего труда (отсюда отвращение к труду «на дядю» и вообще к труду как таковому) и результатов труда.
Когда и как именно появилось отчуждение, вопрос пока открытый. Несомненно, это произошло очень рано, задолго до появления первых цивилизаций. Вероятно, возможность отчуждения возникает на той стадии, когда род уже стабильно производит некий избыточный продукт, то есть еще до эпохи неолита. Возможно, что возникновение отчуждения связано с периодом так называемой «престижной экономики». Для нас сейчас это не столь важно.
Важно то, что конечной целью коммунистического преобразования общества является уничтожение отчуждения. Без этого сколько бы ни уничтожалась частная собственность, она — частная собственность — появится вновь. Болезнь можно вылечить, только устранив ее причину. Бороться с симптомами можно и даже нужно, но это не даст окончательного решения, что со всей очевидностью показало разрушение СССР.
Кстати, о внешнем проявлении отчуждения. Те, кто помнит последние десятилетия СССР, конечно, вспомнят и поразительный, тотальный пофигизм общества к самому себе. «Коммунизм», «партия», «пятилетка» воспринимались почти всеми, как назойливое жужжание из телевизора, как заезженные, ничего не значащие словечки. Где-то там, в заоблачных далях, существует «генсек», недостижимый, как древнеегипетский фараон. Он определяет, как и куда идти государству. Мы к этому отношения не имеем, наше дело маленькое — урвать гараж, джинсы и импортную мебель в зал. Всё остальное нам не интересно, чуждо. И треклятый план мы выполняем, потому что «так надо», потому что иначе премию не дадут. А зачем и почему этот план нужен, мы не знаем и знать не хотим. Посмотрите фильмы Рязанова — «Гараж», «Служебный роман», – там тема тотального отчуждения, как говорится, раскрыта полностью.
Еще раз подчеркну: диктатура пролетариата и отмена частной собственности на средства производства — это срочные реанимационные мероприятия переходного периода. Не проведя их, нельзя и думать о каком-либо движении к коммунизму. Но сами по себе эти мероприятия не приведут к желаемому результату. «Отменять» нужно не частную собственность, а ее причину — отчуждение.
Маркс дает и решение проблемы отчуждения, в своих знаменитых «Тезисах о Фейербахе».
«Материалистическое учение о том, что люди суть продукты обстоятельств и воспитания, что, следовательно, изменившиеся люди суть продукты иных обстоятельств и изменённого воспитания, — это учение забывает, что обстоятельства изменяются именно людьми и что воспитатель сам должен быть воспитан. Оно неизбежно поэтому приходит к тому, что делит общество на две части, одна из которых возвышается над обществом (например, у Роберта Оуэна). Совпадение изменения обстоятельств и человеческой деятельности может рассматриваться и быть рационально понято только как революционная практика». (выделение Маркса)
Маркс предостерегает от вульгарных теорий «гегемонизма», которые любили социалисты-утописты и которые в наши дни берется проповедовать господин буржуазный профессор Попов. Невозможно «перевоспитать» общество «мудрым руководством» сверху. И не важно, кто на этом самом верху будет — буржуазная «Единая Россия» или «коммунистическая» поповская РПР.
Действительные изменения в обществе могут произойти только при условии вовлечения всех членов общества в революционную практику. Тогда и только тогда «воспитатель воспитывает сам себя». Тогда и только тогда преодолевается какое-либо отчуждение, а значит, становится невозможным никакое возрождение частной собственности и прочих прелестей капитализма.
Именно в этом и состоит коренной, всеобщий интерес рабочего класса — в преодолении отчуждения. Именно эту задачу и решает пролетарское государство, приходящее на смену государству буржуазному. От замены слова «буржуазное» на «пролетарское» государство свою природу не изменяет, также как от переклейки ценника протухшая рыба не станет свежей. В равной степени это относится и к «правящей партии». Даже если завтра утром у руля окажется КПРФ, а страну переименуют в СССР, — не изменится ровным счетом ничего. Пролетариат современного Китая может многое рассказать на эту тему.
Дело в изменении природы государства. А природа государства, его сущность, меняется тогда, когда государство перестает быть инструментом обеспечения благосостояния и развития экономических интересов одного класса. Еще раз напомню слова Владимира Ильича: «Кто обращает внимание, наблюдательность и сознание рабочего класса исключительно или хотя бы преимущественно на него же, — тот не социал-демократ».
Пролетарское государство направляет свои усилия не на улучшение благосостояния какого-либо класса, а на изменение, преобразование всего общества. Через вовлечение в социалистическое строительство всех классов, всех групп — от, собственно, пролетариата до мелкой буржуазии — постепенно уничтожаются сами классы. А с исчезновением, отмиранием классов постепенно отмирает и продукт классового антагонизма — государство. Природа государства изменяется не этикеткой, а совместным действием. Ну а улучшение материального благосостояния, сокращение необходимого рабочего времени, увеличение досуга, доступ ко всё более широкому кругу материальных благ для всех членов общества — это естественное следствие социалистического преобразования.
А пролетариат, который всего лишь стремится улучшить свое благосостояние, делающий это своей конечной целью, своим «всеобщим интересом», — очень удобен буржуазии. Ведь тогда его действия не выходят за рамки существующего порядка вещей, не нарушают логику отчуждения, а следовательно – выгодны господствующему классу.
Есть такая партия, или поповская партийность
Разумеется, «марксист» Попов требует создать р-р-революционную партию пролетариата! Желательно — в масштабах всей России.
«Поэтому лозунг сегодняшнего дня — чтобы рабочие отмобилизовались для борьбы за свои интересы, чтобы они отмобилизовались и организовались в масштабах всей России. Что для этого надо сделать? Для этого надо создавать свою партию как партию рабочего класса».
Вроде бы звучит неплохо? Ведь и Маркс, и Ленин призывали пролетариат организовываться, создавать свою, рабочую партию для борьбы за свои интересы, ведь так?
Закавыка опять же в том, какие цели преследует эта партия. Ленин требовал создания общерусской рабочей организации для объединения политического натиска на царизм, организации нового типа, ставящей своей целью политические преобразования. А вот по поводу «борьбы за улучшение благосостояния» Владимир Ильич высказывался предельно конкретно7:
«Для „экономической борьбы с хозяевами и с правительством“ совершенно не нужна, — а потому на такой борьбе не может и выработаться, — общерусская централизованная организация, объединяющая в один общий натиск все и всяческие проявления политической оппозиции, протеста и возмущения, организация, состоящая из революционеров по профессии и руководимая настоящими политическими вождями всего народа».
Господин Попов призывает к созданию партии для борьбы за улучшения благосостояния, то есть именно для экономической борьбы с хозяевами и правительством. Следовательно, «марксист» Попов призывает к созданию партии неленинского типа. То есть, к созданию самой обычной, буржуазной, тредюнионистской партии.
«Для социалиста экономическая борьба служит базисом для организации рабочих в революционную партию, для сплочения и развития их классовой борьбы против всего капиталистического строя. Если же брать экономическую борьбу как нечто самодовлеющее, то в ней нет ничего социалистического, и опыт всех европейских стран показывает нам массу примеров не только социалистических, но и противосоциалистических профессиональных союзов.
Задача буржуазного политика - „содействовать экономической борьбе пролетариата“, задача социалиста - заставить экономическую борьбу содействовать социалистическому движению и успехам революционной рабочей партии».8
Впрочем, после разбора поповской позиции в вопросе о государстве и всеобщих интересах пролетариата, призывы к буржуазной партийности более чем естественны. Если бы господин Попов не рядился под марксиста-ленинца, ему, собственно, нечего было бы поставить в упрек. Ну в самом деле – не обвинять же буржуазного политика в буржуазности?
* * *
Позиция Попова по вопросу о государстве — это продукт «параллельного импорта» идей Каутского. Поэтому идеи Попова диаметрально противоположны теории Ленина о государстве. Ленин, вслед за Марксом и Энгельсом, ставит задачей немедленную замену буржуазного государства государством пролетарским. Предел мечтаний поповщины — захват власти в буржуазном государстве и использование ее в своих корыстных интересах.
Именно корыстные, сиюминутные интересы выставляются экономизмом как коренные, всеобщие, определяющие интересы. Но коренным, всеобщим интересом пролетариата как класса является преодоление, уничтожение фундамента любой эксплуатации — отчуждения. Тредюнионизм-экономизм-поповщина напротив ведет к углублению и закреплению отчуждения.
В вопросе о партийности господин Попов ведет себя вполне ожидаемо и призывает к созданию типичнейшей буржуазной-левой, лейбористской партии, под демагогические лозунги о построении коммунизма.
Комментарии
Отправить комментарий